lilac2012 (Анна Парчинская) Музей на дому (lilac2012) wrote,
lilac2012 (Анна Парчинская) Музей на дому
lilac2012

Categories:

Пародии Левитанского. Продолжение вчерашнего.

Ещё про зайца.

Царевич

(Белла Ахмадулина)


О ряд от единицы до пяти!
Во мне ты вновь сомнения заронишь.
Мой мальчик, мой царевич, мой звереныш,
не доверяйся этому пути!

Душа твоя звериная чиста.
Она наивна и несовременна.
Длина твоих ушей несоразмерна
внезапной лаконичности хвоста.

О заюшка, ужасен жребий твой!
Меня твоя доверчивость пугает.
Зачем высокий лучник выбегает
из будки с газированной водой?

Груба его неправая ладонь,
несущая надменно сковородку.
С усмешкою, присущей скомороху,
он говорит: — В огонь его, в огонь!

О, не ступай за грань сковороды,
чтоб шкурка твоя добрая шипела,
в печальных очертаниях Шопена
приобретая видимость еды!

Скорей на дачу, к долгому труду!
Там, отвергая праздность и забаву,
из хлопьев снега вылепим мы бабу
и нарисуем домик и трубу.

Ты побежишь раздетым по двору,
но я не упрекну тебя ни словом.
Я стану говорить старинным слогом, —
иди ко мне, играй со мной в игру!






Монолог рано вышедшего погулять


(Евгений Евтушенко)


Я не люблю ходить на именины.
О как они надменно имениты!
О именитость наших именин!
А Поженян —
          представьте —
                       армянин!
Но ты нужна мне, милая Армения,
и маленькая звездочка армейская,
и этот снег, что вьется или кружится,
и все, что вами пьется или кушается...
Я шел один по площади Восстания.
А может, просто брел себе в Останкино.
За мною шла машина поливальная,
как старенькая бабка повивальная.
И женщина, Мари или Марина,
клопов
       руками белыми
                     морила.
Она была легка, как лодка парусная
и как икра задумчивая паюсная.
А дворник пел свою ночную арию.
Россия сокращала свою армию.
И только я один не сокращался
и о своем заветном сокрушался:
как совместить охотника свирепость
и зайца повседневную смиренность?
Я разный. Огородник я и плотник.
Я сам себе и заяц и охотник.
Я сам себя ловлю и убиваю.
Сам от себя бегу
                 и убегаю.
Но сколько я себя ни убиваю,
я все равно
            никак не убываю.



Элегия на смерть Джона О'Грэя,
достопочтенного зайца, эсквайра

(Самуил Маршак)


Меж речкой Твид и речкой Спей,
Где вереск и все прочее,
Жил бедный заяц Джон О'Грэй,
Отец семьи и прочее.

Хоть был лишен
Наш бедный Джон
Чинов, наград и прочее,
Зато был шерсти не лишен,
Хвоста, ушей и прочее.

Однажды, три-четыре-пять,
Позавтракав и прочее,
Он в рощу вышел погулять
И, так сказать, все прочее.


Он был не в бархат разодет,
Как тот бездельник Билли —
Берет с пером и старый плед
Его одеждой были.

При всем при том,
При всем при том
С бездумною отвагой
Махал он весело хвостом,
Как пикой или шпагой.

Но у развилки трех дорог,
Где ельник и все прочее,
Его охотник подстерег
И застрелил и прочее.

Он взял себе берет и плед,
А пух и прах О'Грэя
Трактирщику за шесть монет
Он продал не жалея.

А тот из Джоновых костей
Сварил бульон и прочее
И этим потчевал гостей
Под крепкий эль и прочее.

Но все, кто ели тот обед,
И все, кто Джона ели,
Не о трактирщике, нет-нет,
Не об охотнике, о нет —
О Джоне песню пели.

Вот так под старых кружек звон,
И шутки, и все прочее
Был воскрешен наш добрый Джон,
Отец семьи и прочее.

И с той поры уж сколько лет,
Как бы воскресший из котлет,
Из супа и все прочее,
Он на земле живет опять
И раз-два-три-четыре-пять
Выходит в рощу погулять
И, так сказать, все прочее.


Alter Zayac

Поэма

(Александр Межиров)



Я сплю, положив под голову Блока и Мандельштама, А ноги мои упираются в Гослит и Воениздат. Из набросков
1 Среди гула и гама, В сорок давнем году, Собирала мне мама На дорогу еду.
Не кефир и не яйца,
Не варенье с халвой,
Положила мне зайца
В мешок вещевой...

Три блистательных года
У меня впереди.
Говорит мне комвзвода:
— Ну, не ешь, погоди!

Старшина и комроты
Мне с НП своего
Повторяют: — Ну, что ты,
Да не тронь ты его!

Два комбрига с комкором
Третьи сутки подряд
С молчаливым укором
— Потерпи! — говорят.

Но, шатаясь как пьяный,
Но почти как шальной,
Запах чувствую пряный
У себя за спиной.

Головою качаю.
Папироску курю.
— Не могу! — отвечаю.
— Я начну! — говорю...

Так кончается детство,
И сейчас же зато
Открывается действо
В цирковом шапито.

Наступает минута
Долгожданного дня.
Острый запах батута
Обжигает меня.

Не игра, не забава.
Крутизна виража.
Этот вертит удава,
Тот глотает ежа.

А я зайца глотаю
С акробаткой одной,
А с другою листаю
Календарь отрывной.

Проношусь в мотоцикле,
Пробуждаясь порой,
Как в лирическом цикле
Посторонний герой.

Обнимаю девчонку
На привале крутом.
Открываю сгущенку
Окровавленным ртом.

И, за мною вставая,
Обступает меня
Вся моя боевая
Цирковая родня.

Обступает, рыдает,
И под крики ее
Альтерзайца съедает
Альтерэго мое.

2

Снова отхожу и оживаю.
Где-то в двух шагах от Беговой
В коммунальном доме проживаю
С популярной труппой цирковой.

По соседству с нами, не без риска,
Проживают, господи прости,
Две жонглерки, иллюзионистка,
Знаменитый комик-травести.

С комиком ужасная морока,
Хоть репертуар его расхож.
Говорят, что был похож на Блока.
Стал, скорей, на Брюсова похож.

Занят этой темою локальной,
Сплю, к недоуменью своему,
Под стеной, почти не вертикальной
И горизонтальной потому.

Душу в тело перевоплощаю.
Ничего от ближних не таю.
Акробатку чаем угощаю,
Куплетисту пиво отдаю.

Ежедневно в непогодь сырую,
Возвратясь с прогулки верховой,
Жареного зайца дрессирую
В полуохлажденной духовой.

Приручаю, переобучаю,
А когда стемнеет на дворе,
Полуконспективно отмечаю
В неперекидном календаре:

«Нет причин печалиться и плакать.
Думаю, поспею к январю».

Недопережевываю мякоть.
Понемногу допереварю.


Косой и Селифан

Басня

(Сергей Михалков)


Жил в некоем лесу один зайчишка,
     Совсем еще мальчишка,
          Шалунишка
       По кличке Гришка.
     Однажды как-то днем,
    Часов примерно в пять,
Зайчишка Гришка вышел погулять.
А тут, как на беду, из леса выбегает
Охотник Митрофан (по кличке Селифан)
    И прямо в серого стреляет,
Хотя, по счастью, он в него не попадает,
   Поскольку был разбойник Митрофан
         Смертельно пьян.
«Вот повезло, — дрожа, подумал Гришка, —
       А то бы бац — и крышка!..«
  В сей миг из-за ближайшего моста,
       Где зелень так густа,
           Из-за куста
(А попросту сказать — со своего поста)
  Под тихий шум дерев и гомон птичий
 Выходит — кто б вы думали?-лесничий,
   Известный всей округе великан
          По имени Степан.
 Лесничий тот из малых был толковых.
  Наш Митрофан белее стал, чем мел.
И так как права на отстрел он не имел,
  Степан его хотел на пять целковых
           Оштрафовать...
          Но не оштрафовал,
   А чуть ли даже не расцеловал,
     Любезно папиросой угостил
       И с богом отпустил...
Суть в том, что был Степан совсем не тот,
             который...
   К тому же сей негодник Митрофан
 Не первый уже год заведовал конторой
   Строительной артели «Целлофан»,
    За что его и звали Селифан.

        Мораль сей басни —
      Не кивай на Селифана,
Коль сам ты слаб по части целлофана!





Tags: Левитанский, пародия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments