lilac2012 (Анна Парчинская) Музей на дому (lilac2012) wrote,
lilac2012 (Анна Парчинская) Музей на дому
lilac2012

Category:

читательское

Туго идёт обновление Боннара - репродукций очень много. В основном, омерзительных. Поэтому пока о книгах.
Последнее, что прочла - "Памятные записки" Самойлова.
Чтобы не писать много букв, процитирую из "Записок".

Кирсанов

Семен Кирсанов. Открыватель, ничего не открывший. Политехнический музей ритмов, рифм, метафор и прочего. Инвентарь для восхождения на Эльбрус.

Познакомился с ним после войны. Наверное, в ЦДЛ. Малого роста, хорошо одетый, всегда в серых куцых пиджачках, жесткошерстый фокстерьер, открывающий пасть, говорящий в нос. За рюмочкой. Один. Поднимается бровь, мигает собачий глаз.

– Садитесь, друг мой. – Подливает себе коньячку. – У меня есть сюжет, – Он рассказывает гениальный сюжет. Подливает себе коньячку. Приносит себе кофейку.

– Хотите – прочту? – читает в нос, открывая собачью пасть. Гениальный сюжет – уже гениальность.

Мы были в Венгрии. Он, Мартынов, Николай Чуковский и я. В роскошной гостинице на острове Маргит переводили Аттилу Йожефа.

Профессионально заказывал пищу.

Однажды мы ели лягушку.

Пили бренди, поскольку бесплатно – вдвоем. Вечерами гуляли по аллеям острова Маргит, мимо развалин древнего монастыря, под вековыми деревьями.

Играли в рифмы. У него мгновенная реакция. Нас с Мартыновым он забивал. Слова исторгались из него без затруднения. Сочинял скороговорки для театральных училищ, для дикции, на темы французской литературы.

– Бодлер побрел в бордель и пободрел.

– Флобер нашел пробел и оробел.

– Мопассан нассал на мопса.

Писал о любви. Был беден душой.

– Его не любила ни одна женщина, – сказала как-то Лиля Юрьевна Брик.

Друзей не имел. Себе наливал коньячку. Себе приносил кофейку.

Бедный Колумб. Бедный Магеллан.

Люся – бледная красотка из провинции. Сперва с огромной прической, куда запихивают старые чулки. Потом – еще более бледная и совсем уже прекрасная после Парижа, после двух или трех Парижей, где Кирсанову вставляли пластмассовое горло. Рак.

Он курил, зажимая пальцами нос. Голос стал пластмассовый.

– Садитесь, друг мой, – наливает себе коньячку.

– Я несчастен.

Читает:

Эти летние дожди,
Эти радуги и тучи,
Мне от них как будто лучше,
Все как будто впереди.

Как проговариваются поэты: не – лучше, «как будто лучше». Все мнимое.

И за год до смерти прочитал:

Смерти больше нет.

Опять гениальная оговорка. «Больше нет» – значит было. Значит, уже была смерть.

И опять наливает себе коньячку, приносит себе кофейку.

– Уезжайте на дачу.

– Там нет никого.

– Наймите кого-нибудь.

– Это дорого.

– Нет денег?

– Денег у меня до хера. Мне скучно. Послушайте, друг мой, сюжет.

Так и умер. Зарыли его рядом со Смеляковым.



Когда так написано, уже не очень важно, справедливо это или нет.

Tags: Самойлов, литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments