lilac2012 (Анна Парчинская) Музей на дому (lilac2012) wrote,
lilac2012 (Анна Парчинская) Музей на дому
lilac2012

Categories:

Продолжение японских приключений

Из комментариев foranswers к предыдущему посту узнала про ещё одну интересную книгу, написанную благодаря сходным обстоятельствам. К сожалению, мне пока удалось найти только историю создания - http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A3%D0%B4%D0%B8%D0%B2%D0%B8%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B5_%D1%81%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F_%D0%BE%D0%B1_%D0%BE%D0%BA%D1%80%D1%83%D0%B6%D0%B0%D1%8E%D1%89%D0%B8%D1%85_%D0%97%D0%B5%D0%BC%D0%BB%D1%8E_%D0%BC%D0%BE%D1%80%D1%8F%D1%85 и рецензию - http://russ.ru/pushkin/Rossiya-v-starom-yaponskom-zerkale
Тем не менее хочу поделиться.

Оригинал взят у chechitatelв сентябрь. книга номера.
274.37 КБ

Оцуки Гэнтаку, Симура Хироюки

Удивительные сведения об окружающих [землю] морях


’ Все европейцы изгнаны из страны, христианство запрещено, замешкавшимся католикам рубят головы, всем жителям под страхом смертной казни запрещено покидать страну, технические средства общения с внешним миром нарочно испорчены. Для внутренних и приграничных связей они годятся, с заграницей связи нет.

Это не модная политическая антиутопия, а зарисовка из реальной японской жизни, какой она была с половины семнадцатого по конец девятнацатого века. Внешние сношения свелись к торговле с китайцами и голландцами (по одному кораблю в год!), культурный обмен был насильственно прерван. Корабли, которые отныне разрешалось строить японцам, годились для прибрежного плавания, но в открытое море на них ходить было опасно для жизни. Каждый выходил из порта на свой риск: тайфуны регулярно уносили корабли в открытое море, моряки не могли даже вернуться и, вероятнее всего, погибали.

Так что команде японского корабля «Вакамия-мару» в 1793 году здорово повезло: когда ветер унес их в океан и порвал в клочья паруса, сразу они не потонули. Спустя несколько месяцев судно выкинуло на берег Андреяновских островов, алеуты выходили японских моряков и сдали российским промышленникам, те – властям в Охотске, которые довезли до иркутского губернатора. Тут японцы остановились на несколько лет, затем были затребованы в Петербург, представлены юному императору Александру I и по высочайшему повелению отправлены на родину, для чего из Кронштадта морем дошли до Англии, в Бразилию, обогнули с юга Африку, вновь причалили к русским берегам в Петропавловске-Камчатском и, наконец, прибыли в порт Нагасаки, единственную точку контакта эдосской Японии с внешним миром.

414.01 КБ

На такие беспримерные расходы русская корона пошла не из особого человеколюбия. Придумал катать японцев по морям глава Российко-американской торговой компании, камергер и обер-прокурор Сената Николай Павлович Резанов, тот самый, которого Вознесенский, Рыбников и Караченцов сделали главным героем-любовником советской массовой культуры. Николай «Я тебя никогда не увижу» Резанов предполагал, что в процессе возвращения моряков на родину сможет заключить торговое соглашение с Японией и прорвать голландскую монополию. Вот для чего шлюп «Надежда» под командованием И.Ф.Крузенштерна принес в Нагасаки четверых из семнадцати членов команды «Вакамия-мару» и торговое посольство русского царя.

Рыбаки опасались, что на родине их казнят. Один даже пытался совершить самоубийство, засунув столовый нож в рот, и сильно покалечился. Однако не только не казнили, но и приставили к ним двух чиновников, чтобы те записали в подробностях рассказ о небывалом путешествии. Один из них привлек к работе своего ученика – неплохого рисовальщика, чтобы тот по рассказам не слишком грамотных и образованных простолюдинов изобразил виденное ими. Здесь и начинается история книги «Канкай Ибун».

Ее русский перевод – идеальный проективный тест: всякий читает про свое. Один станет рассматривать большую карту мира, поражаясь неузнаваемости очертаний. Глаз, натренированный школьной выучкой на плотную сгущенность европейской суши посреди мира, здесь буквально проваливается в Тихий океан, завладевший самым центром картинки. Вынырнув и по-собачьи отряхнувши ум, понимаешь: сейчас, когда единственным центром мира обещает остаться Китай, такое видение не так анахронизм, как домашняя работа. Центр глобуса в очередной раз переполз, а мы и не задумывались прежде.

414.48 КБ

Другой насладится тем образом России, который стал основой для всех международных отношений лет на двести. Издание, с которого переводил «Канкай Ибун» для новой книги петербургский востоковед В.Н.Горегляд, было собственностью посольства Японии в России – и в библиотечное собрание этот страноведческий источник сдали только перевозя посольство в коммунистическую Москву.

Россия эта – антимарко-половский край чудес. Первые подданные российской короны сплошь татуируют лица и продевают в носы кусочки палочек, чтобы ноздри вывернулись кнаружи. У женщин лицо не зататуировано сплошь, зато с носов свисают гирлянды стеклянных шариков (как именно свисают – подробно зарисовано прилежным сегунским чиновником). Глубокие земляные пещеры, в которых живут алеуты Андреяновских островов, освещены лучами морозного северного солнца, проникающими сквозь ледяные окна. Описание моржа даст фору средневековым слоновосторгам европейских купцов.

Но и оказываясь в Петербурге, в Мариинском театре, фантомный повествователь (моряки видят и не понимают, а записчик силится понять, не видав) остается таким же наблюдателем диковин: «Танцевали пятнадцать мужчин и женщин, разделившись на две группы. Из них отдельно поднялись на высокую скалу три женщины. Эта скала медленно съежилась и упала вниз, а женщины слетели и продолжали танцевать. Множество танцоров подпрыгивали в высоту пять-шесть сяку и танцевали, вертясь на одной ноге. В это время зрители хлопали в ладоши и хвалили их. Когда государь, расчувствовавшись, ударил в ладоши, все остальные зрители тоже вслед за ним ударили в ладоши». Остранение совершенно «войноимировское», только, в отличие от сознательных усилий Толстого, здесь оно растет дичком, сорняком.

423.74 КБ

Апофеозом этой части удовольствий становятся рисунок понаслышке и подробное объяснение сути Медного всадника. «Имя этого монарха – [Петр Петропавлович]. Он был родом из местности Урадзимеру (Владимир. – Прим.пер.), постепенно расширил государство и завладел рангом императора, присоединил также землю Петорофурука (Петербурга. – Прим.пер.) и основал на ней новую столицу. Убив белую змею, которая творила зло, избавил народы от бедствий, поэтому, говорят, это и изображено в статуе».

Всякому, повторю, книга про непостижимую таинственную Россию открывается на своей странице. Юная поэтесса в любовной горячке распахнула ее на словарном описании тайных удов и терминологии соития. Бонвиван, литератор и чревоугодник со смаком выхватил неточный рецепт кровяной колбасы («кишки… набивают гречею с солеными сливами, мелко режут и так едят»).

Как по мне, едва ли не главным сюжетом этой странной и прекрасной книги является история двух чиновников, написавших ее текст, Оцуки и Симура. Первый из них был врач, но специализировался в голландской медицине, скудные сведения о которой жадно впитывал где только мог, и, хотя учился ей не в Европе, а где только удавалось, открыл даже клинику под названием «Голландский павильон». Второй, Симура, как и оба его сташих брата, был рангакуся, т.е., буквально, «голландовед». Весь внешний мир для мыслящего японца XIX столетия свелся к тем самым двум кораблям в год: одному из Китая и одному из Голландии, да к случайным казусам и диковинам вроде наших злополучных дрейфовщиков.

366.18 КБ

Его предстояло выдумать, пользуясь этими скудными источниками. Страсть, помноженная на трудолюбие и отчаяние, ясно стоит за этим прилежным перебиранием мелочей в надежде собрать из них внятную картину целого.
Один из шестнадцати свитков «Канкай Ибун» – попытка русско-японского словаря: «Трудно – мутэрэноу, нетрудно – немутэрноу, отшлифованный до блеска – тиистэ, неотшлифованный – нетиистэ, печень – сэрэцу, глухонемой – название не помнят, проказа – название не помнят, шарф – гасутока, кольцо на палец – название забыли».

Лишь изредка прорывается у невозмутимых японских ученых интонация личная– равно восторженная и тоскливая, вроде рассказа о большом глобусе в Кунсткамере, который снаружи изображает землю, а внутри – звездное небо: «Жаль, конечно, что и этого моряки в подробностях не знают. На это можно смотреть самозабвенно, не в силах оторваться».

При этом Оцуки и Симура явно стараются сделать так, чтобы их книга не была запрещена подобно многим, рассказывающим о христианских землях. На полном серьезе они прибегают к тому же безумному остранению, что в рассказе о театре, но теперь уже, без сомнения, сознательно: «Яйца красят, варя их прямо в скорлупе с деревом сухо. От других людей яйца получают в подарок со словами кэрэсутосу осу кересу, и сами отвечают исутэенно осу кересу, дарят яйца и друг с другом встречаются ртами. Кэрэсуто дзен означает тот день, когда воскресло к новой жизни главное божество, будда основатель».

Может быть, судьбы Оцуки и Симура так живо встают перед мысленным взором читателя, что и переводчик книги на русский язык Владислав Горегляд полностью разделил судьбу своих далеких коллег, работа я с их текстом в Советском Союзе. Или потому, что, нахлебавшись закрытости, мы сегодня начинаем задыхаться при первых признаках усиления властной опеки над мыслящим сословием.
Как ни странно, почти все истории, понакрученные вокруг этой книги, кончились благополучно. Оцуки и Симура работали над «Удивительными сведениями» много лет подряд; книга многажды переиздавалась. Рыбаки благополучно вернулись домой. Иван Федорович Крузенштерн описал плавание на «Надежде» в знаменитой книге «Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах» и стал первым русским капитаном, совершившим кругосветку. Резанов с грохотом провалил торговую миссию, потребовал уничтожить японские фактории на Сахалине, чем едва не поставил Россию и Японию на грань настоящей войны, и очень способствовал популярности «Канкай Ибун» как верным сведениям о потенциальном противнике. В Америке посватался к дочери коменданта Сан-Франциско. В 1807-м умер в Красноярске. Владислав Горегляд скончался в 2002 году в Петербурге семидесяти лет от роду, успев закончить сравнительный анализ рукописей и первый русский перевод «Канкай Ибун». Издательство «Гиперион» выпустило книгу с компакт-диском, на котором собраны сканы всех свитков рукописи, и посвятило ее памяти переводчика.


5 удивительных образов России

Сага об Эймунде

Эймунд с дружиной поступил на службу к руссокму конунгу Ярицлейву – «за золото, серебро и хорошую одежду». Но деньги выплачивались плохо, и они решили уйти к Вартиславу, другому русскому конунгу. Тут случилась кровавая заваруха, но княгиня Ингигерд тонкой дипломатией всех примирила. Ярицлейву досталась лучшая часть Гардарики – Хольмгард, а Вартиславу – Кенугард, «другое лучшее княжество с данями и поборами»...

Жюль Верн
Михаил Строгов: курьер царя

Самая странная книга о России, по которой, судя по количеству изданий и экранизаций (вплоть до бразильской), на протяжении долгих лет и судили о нашей стране. А ведь сам Тургенев рукопись читал и замечания свои прислал автору...
Татарский хан Феофар поднял восстание в Восточной Сибири, а Михаил Строгов должен предупредить брата царя, иркутского губернатора, о заговоре и государственной измене Ивана Огарева. Плюс русская красавица Надя, храбрые иностранцы (и конечно же репортер), татарский плен, страшные пытки и добрые сибирские крестьяне...

Джеймс Мик Дж.
Декрет о народной любви

Этот сибирский триллер тоже написан с опорой на русскую классику– не так на Тургенева, как на Платонова. 1919 год, Сибирь, глухой городок на Транссибе, захваченный солдатами Чехословацкого корпуса… Грязь, война, беглые каторжники, скопцы, что видят ангелов Господних «на золотых авто с жемчужными шинами и сигнальными рожками из чистого серебра», насквозь прококаиненный, полубезумный капитан Матула, красные агитаторы.
«Если жизнь большинства важнее жизни одного человека, то отчего бы людоедам и не быть?»

Дэниэл Кэлдер
Странные телескопы: вслед за Апокалипсисом из Москвы в Сибирь

Загадочная книга, нечто среднее между травелогом и культовым самоучителем. Кэлдер задумал ее, когда жил в Москве и узнал о диггерах, о «Метро-2» и прочих подземных заморочках. Он решил проверить истинность этих историй – и в итоге получился путеводитель по потаенным сторонам русской души, о которых иностранцы, живущие в России, даже и не догадываются. На самом деле это почти роман, а его герои и есть те самые «телескопы». Странные– потому что каждый творит для себя альтернативную реальность. Между тем они вполне реальны – тот же Николай Сутягин, выстроивший в Архангельске самый высокий деревянный дом, или глава сибирской секты Виссарион. Что же, Россия 90-х– страна-мираж, земля призраков, где безумие легко становилось явью...

Том Клэнси
Медведь и Дракон

И снова Транссиб, сто лет тому вперед. Русские и американские спецназовцы вместе с британскими парашютистами уничтожают китайские ядерные ракеты... Не роман, а беллетризованный сценарий неблагоприятного развития экономико-политической ситуации в Восточной Азии, перерастающий в ограниченный военный конфликт. Русские солдаты бьются до последнего патрона (не забывая время от времени хлопнуть стакан водки), а прогрессивный генерал Бондаренко, подобно Кутузову, заманил китайцев в сибирскую глушь, и уж там-то мы им показали...

© "Что читать", текст: Александр Гаврилов
_______________________________________________________________________________________________________
Ещё один интересный пост на эту тему - http://catherine-catty.livejournal.com/218774.html?thread=7122838#t7122838
Tags: история, книги, этнография, японцы
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Стихи из ф-ленты

    Взято у antimeridiem *** С террасы мраморной он видел синий пруд и дремных лотосов плавучие узоры, Непала черные над влажным полем горы, да…

  • Б. Кустодиев на MacDougall

  • Давнее

    Этот пост был опубликован 8 лет назад! Этот пост был опубликован 6 лет назад! Этот пост был опубликован 1 год назад!

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments